Письмо Андрею Романовичу. я рыдаю.

по сути - 10-летний ребенок пишет письмо Чикатило в тюрьму. но блиииинн...я бы сказала, что писал 14-летний извращенец с острым спермотоксикозом.

Уважаемый, Андрей Романович. Долго не решалась Вам написать, но вот всё же это произошло и Вы читаете моё письмо. Думаю, в эту горькую для Вас минуту оно привнесёт капельку теплоты в Ваше существование.

не, ну началось все невинно и мило. я-то думала, в таком ключе все и продолжится.но я жестоко обманулась :(

Поведаю Вам о себе. Меня зовут Оля С. Мне 10 лет. Учусь в музыкальной школе по классу фортепиано. Педагоги говорят, что делаю успехи и прогрессирую день ото дня. Родилась я в Новошахтинске, городе Вам несомненно знакомом, ибо большую часть своих зверствований Вы совершили именно здесь.

блин, она еще и малолетний Шопен или Бах :3

Увидела я Вас первый раз по телевизору. Я увидела Ваши глаза и всё сразу поняла. Вы каким-то лёгким движением сняли свои очки и обнажили полные вселенской тоски глаза. Ваши глаза!!! Мне не легко было сесть и написать Вам это письмо, но сил моих больше нет и я всё томлюсь надеждой получить от Вас хоть какую-нибудь весточку. И пусть даже это будет прямой отказ, но мне полегчает, да, мне обязательно станет легче, ведь я прикоснусь к бумаге, на которой писали Ваши божественные руки.

раболепие по отношению к убийце?? 0_0 здесь из меня уже полезла радуга и я закидала всех ссылками на этот шедевр

Вот уже два месяца меня посещают похожие друг на друга сны. В этих снах, Андрей Романович, мы с Вами вместе. Вот давеча, например, я проснулась, вся мокрая, волосы всклокочены, ладошки вспотели, а внизу моего животика (вы знаете, о чём я) так горячо, что еще никогда так не было. Я начинаю анализировать, вспоминать весь ход этого сна и явственно вижу, как я возвращаюсь из школы в посёлок, сижу на остановке, жду автобуса, а на улице холод такой ядреный, совсем не типичный для наших февралей, а автобуса всё нет и нет, видимо не завёлся по такому морозцу. И здесь появляетесь Вы, Андрей Романович. Вы берете меня за руку и совсем ничего не произнося ведете за собой вдоль дороги. Где-то перед перекрёстком на Тарутино спускаемся в лесопосадку, а там снежок такой глубокий, что в мои сапожки, совсем уж прохудившиеся за предыдущие четыре года носки, набивается. Вы не отпускаете моей руки и так выверено, словно заранее зная маршрут, выводите меня на задний двор фермы савхоза им. Ленина. Я раза три бывала здесь, когда летом отец на сенокосе подрабатывал. Возле хлева с коровами мы спускаемся в силосную яму и вы начинаете меня обнажать, я совсем не сопротивляюсь потому, что знаю, что будет хорошо. Очень хорошо. И даже уже начинаю чувствовать какую-то сырость в моей маленькой пещерке. А Вы так резко достаете из ширинки что-то похожее на рожок мороженного, в нашем дворе мужики из доминошни называют это плохим словом «хуй», которое мне мама запретила произносить, а еще я однажды видела эту штуку у своего папы, когда он вернулся после трансатлантического перелёта как раз ко дню рождения мамы. И Вы так стоите, рукой его двигаете перед моим лицом, даже не двигаете так, а то оголяете шарик, то снова закрываете шкуркой. Не знаю почему, но мне неудержимо хочется взять этот рожок мороженного в свой ротик и я уже тянусь к нему своими губками. Сначала нерешительно, но затем всё быстрее и быстрее его обсасываю. А вкус такой, вернее даже не вкус а запах, словно шпротики рижские из консервы, мама на новый год их всегда у тёти Тани на квашенную капусту выменивает. А еще там у Вас, Андрей Романович солоноватый творожок, но творог я не совсем люблю, хоть мама и заставляет по утрам. Но Ваш творожок совсем не тот, что из пачки, он какой-то очень вкусный, как пудинг, Ваш, одним словом. Я лижу Ваш рожок, а он всё не слизывается, даже еще крупнее становится. А потом Вы почему-то резко отнимаете его от меня и начинаете доставать из авоськи свёрток. Раскрыли его, а там поросячья голова. Затем Вы снимаете с меня колготки, а они уже совсем мокренькие между ножек, прорываете в них дырки и надеваете себе на лицо. Я боялась, что вы начнёте снимать с меня трусики, потому, что в школе покакала и плохо подтёрлась, но мне было так хорошо, что я всё же поддалась Вам. И мне было совсем не стыдно. Вы раздвинули мои ножки и стали целовать там где пися, так раскраснелись, стали сопеть, стонать неистово, завелись как-то уж очень. А потом, я сразу и не поняла зачем, всунули мне в писю пятачок свиной головы и стали его туда-сюда водить внутрь. А мне сначала так больно было, что даже слёзы из глазок покатились, а потом так сладостно стало. И уже смотрю пятачок у головы в крови весь, словно свинке носик разбили. Так приятно, чувствую словно в перину проваливаюсь, а вы тем временем достали большой ножик, отрезали мне правое ухо и стали его грызть. А боли я уже не чувствую, только блаженство и жар в писе. Я закрыла глазки и взяла в ладошки Ваш рожок. Он был такой большой, что не помещался в них. Чувствую, дальше Вы разрезали мне животик, нож так плохо шёл, что Вам приходилось порой даже рвать кожу. Я открыла глазки, но видела уже только одним, левый Вы как-то ловко выдавили, что я совсем и не заметила. Вижу я правым глазом как Вы, Андрей Романович, опускаете в мой животик Ваши пушистые шарики, что под рожком, и макаете волосики на них в слизь каких-то извилистых трубок внутри моего животика. А потом Вы стали хрипеть, так хрипели, что я уж испугалась совсем - не больно ли Вам. А потом Вы охладили жар в моей писе сталью еще все же острого ножа. Как-то крутили там им, вертели и достали из меня в своих ладонях окровавленный кожаный мешочек. Когда срезали кожицу над писей и стали выковыривать корни еще не проявившихся у меня волосков, я уже улетала понемногу на небеса. И мне так хотелось, что бы Вы, Андрей Романович, взяли снова меня за руку, и мы с Вами поднимались вместе, как два ангелочка с белыми крылышками. Я улетала, а Вы продолжали рисовать ножом по моему телу. Срезали мои сосочки и почему-то скормили их свиной голове (видимо какой-то Ваш ритуал жертвоприношения, похожий на тот, который я видела у аборигенов острова Святой Елены в передаче у дяди Юры Сенкевича в программе «Клуб путешественников»). Вы откусили мои губки и носик, стали их жевать, а рукой снова двигали свой рожок. Потом стали как-то трястись, обмазались моей кровушкой и еще чем-то коричнево-зелёным, что вытекало из моего животика, но это уже видела не я, а моя душенька, улетающая на небо к ангелочкам с белыми крылышками. А потом вы оделись, забросали мое тельце компостной соломой, притрусили замороженными коровьими лепёшками, завернули свиную голову в газету «Шахтинский горняк» от 29 февраля 1987 года, положили ее в авоську и пошли прочь поскрипывая снежком под ботинками. Андрей Романович, мне было так жаль, что мы расстались и Вы уходили так стремительно от меня, а я улетала всё выше и выше. Но так угодно боженьке нашему.

когда я собрала все кирпичи, что произвела и мои волосы, во время прочтения вставшие дыбом, уже пришли в норму, у меня появилось несколько вопросов.
1)почему, простите за слово, *уй похож на мороженое???! *полижи мой рожок, детка*
maryhit94(= (20:50:40 5/07/2011)
право не знаю на что он похож
maryhit94(= (20:50:44 5/07/2011)
на хуй!
2)почему он пахнет ШПРОТАМИ?не ну я все понимаю...но почему ШПРОТЫ?
потом я долго ржала вот над этим:
  maryhit94(= (20:51:51 5/07/2011)
шпротоед
:DDDDDDD
3)почему тут ничего нет про анальный секс, который у Чикатило был в чести? это доказывает либо то, что это действительно писал ребенок, в чем я оочень сомневаюсь, либо то, что в СССР был просто секс. миссионерская поза. шаг вправо, шаг влево считается побегом.

но все равно человек, писавший это, крайне крут. он(она) готов(а) на все ради своего мужчины. это вам не на жопе слона проехать, скажу я вам.