Последний удар был столь сильным, что прошла
вечность, когда я, наконец, пришла в себя. Особенно сильно досталось лицу – они
точно знали, куда нужно бить. Хвала богам, глаза в порядке, и даже нос не
сломан, ведь той скромной магической силы, которой я располагаю, не хватило бы,
чтобы вылечить все раны и ушибы. На скуле все равно останется шрам от
металлической перчатки имперского стражника. Нужно было сдаваться сразу, как
только попалась, или предложить стражнику денег.
В камере факелов не было, но свет пробивался сквозь
решетчатые двери из коридора, наводненного стражниками. Спящими стражниками и
единственным, который нёс караул. Он, будто прочитав мои мысли, лениво
поворачивает голову в мою сторону и спрашивает:
- Ну и
сколько тебе влепили?
- Вечность.
- Что?! Не
может быть. Ты что, ограбила ярла, девочка?
Мое красноречивое молчание подсказывает, что его
догадка правдива.
- Мавен
такого не прощает, и правильно делает. Воры Рифтена надежно спрятаны у нее под
юбкой, самовольства она не потерпит.
- Грязные
продажные падальщики, - фыркнула я. – Они лишь позорят доброе воровское имя, и
я благодарна судьбе, что никогда не связывалась с ними. Они как шакалы, ждущие
отмашки своей повелительницы, в надежде, что она бросит им пару септимов. Тьфу,
- сплюнула я на пол камеры.
Надзирателю около пятидесяти, и на своем веку он
повидал немало таких, как я. Он находит для меня доброе слово:
- Кто тебя
так разукрасил? Наверняка кто-нибудь из новичков, ну и задам же я им трепку!
- Спасибо.
Он даже улыбается сквозь седые усы, и начинает
прихлебывать эль из кружки, полностью теряя интерес ко мне.
Эта роба, которую мне выдали, слишком жестка, и все
тело уже чешется от грубой ткани и укусов блох. Они будут единственными моими
друзьями в ближайшее время, пока я не попытаюсь сбежать.
Я обращаю взор прямо и бесцеремонно пялюсь на камеру
напротив, где молодой человек в богатой одежде с ярко выраженной скукой на лице
облокотился на свою решетку, поигрывая перстнями на пальцах.
- Хэй,
красотка!
Что ж, этого следовало ожидать.
- Знаешь, в
тюрьме с красивыми женщинами, да и вообще с женщинами, туговато, так что можешь
наслаждаться моим вниманием. Я Сибби, слышала обо мне? – сладко проворковал
парень, надеясь на продолжение разговора.
- Нет, не
слышала, я в Рифтене недавно. Ты чем-нибудь знаменит?
- Ах,
дорогая, я знаменит своей любовью к женщинам и убийствам. Ну и, как
незначительный подарок судьбы, я главный наследник клана Чёрный Вереск,
разумеется. А ты, прелестная незнакомка, уже прославилась?
- Я не в
состоянии и не в настроении флиртовать, Сибби.
- Если
честно, я тоже, от твоей разбитой рожи аж с души воротит, - тон со слащавого
сменился на издевательский.
Я отвернулась и отправилась к кровати, в
спасительную глубину темницы. Из коридора донёсся крик:
- О, только не плачь, покорительница сердец, на
мокрой подушке сон не такой сладкий!
Ложась на прохладный матрас, набитый соломой, я
представляла себе недалекое будущее – побег, кража своего имущества из сундуков
стражников, а затем…
Затем размеренная жизнь вора, путешествие по
городам, возможно, даже удастся поплыть на Солстхейм, далекий и загадочный
остров, покрытый песком и пеплом.
Накрыв глаза тряпкой, чтобы не мешал свет, я
продумывала план побега и ощупывала отмычки, спрятанные за поясом. В полной
темноте легко представить, как поддается замок темницы, как неслышно я
выскальзываю из камеры, минуя стражников, как идиот-Сибби замечает, что я
задумала, и кричит во всё горло, призывая надсмотрщиков ловить беглеца.
Сибби, забери тебя даэдра, ну зачем же так вопить?
Значит, план отменяется. Волнуясь, я выскакиваю из
кровати и начинаю метаться от стены к стене. Коснуться сырой стены моего
обиталища, повернуться, и быстрым шагом к другой, коснуться, поворот. Я начинаю
входить в ритм, как маятник, отсчитывающий минуты пребывания в этом гадком месте.
Нога, увязшая в соломе, цепляется за что-то, и я кувырком лечу на холодный пол.
Боль, отступившая ненадолго, возвращается, и я тихонько скулю, свернувшись
клубочком в грязи.
Сафия, ты так глупо попалась, и теперь вынуждена
гнить здесь, проклиная себя и ту ерунду, об которую споткнулась.
Ощущение времени пропадает вовсе. Сколько я уже лежу
– минуты или часы? Стоит подняться и посмотреть на тот предмет, нарушивший мое
равновесие. Собравшись с силами, я ползу к углу камеры, утирая слёзы кулаком, и
вижу крышку люка. Сегодня боги милостивы к несчастной воришке, куда бы не вел
этот ход.
Часы ожидания невыносимы, но рисковать нельзя –
нужно дождаться, когда седовласый стражник заснет, сраженный элем. Лежа на
кровати, отвернувшись к стене, я ногтем ставила зарубки на стене камеры,
отмечая минуты. Когда, по подсчетам, миновала полночь, стражник уже спал.
Пробравшись ползком к люку, тихо достаю отмычки и начинаю вскрывать замок. Опыт
у меня есть, но подобное дело требует сосредоточенности, а дрожащие в спешке
руки и бешено колотящееся сердце совсем не помогают. С жалобным скрежетом
первая отмычка ломается, возможно, со второй повезет больше. Крак – замок
неуверенно поддается, а я цепляюсь мокрыми руками за отмычку, как за свой
последний мостик к удачному побегу. Осторожно открыв крышку люка, я заглядываю
внутрь, надеясь, что внизу меня не ждет обрыв и переломанные кости.
- Детка!
Нет, нет, нет, Сафия, тебе послышалось. Просто
прыгай в спасительную черноту и беги.
Комментариев нет:
Отправить комментарий